Умар Коблев: “Слова, от которых хочется просыпаться”

Дорожная авария восемь лет назад лишила Умара Коблева возможности ходить. Спустя год мужчину ждал новый удар: его оставила жена. Однажды, лежа в реабилитационном центре, он решил: если сможет сам надеть носки, то преодолеет и все остальные трудности. Тогда он даже не представлял, до чего доведет такой настрой.

Уже были сумерки, когда у ворот дома остановилась серебристая машина, с мигающей зеленой вывеской такси. Рабочий день закончился. «Доброе такси», мелькнуло в голове. Так Умара Коблева прозвали односельчане. Он подвозит людей — иногда даже бесплатно, когда по пути. Знает, кто и где работает и живет, а кому далековато идти пешком.

А раньше Умар больше любил проводить время на природе — выехать с палатками, порыбачить или прокатиться на мотоцикле по родным окрестностям. В тот день он как обычно завел старенький «Урал» и поехал проветриться…

- На правах рекламы -

«Лежал как овощ и смотрел в потолок»

— Летел по ущелью, которое я знал как свои пять пальцев, и вдруг — темнота, дальше ничего не помню. Пришел в себя уже в больнице. Первые дни лекарствами накачивали, особо задуматься мне не давали, плавал в каком-то тумане. Очутившись дома, впал в еще большую депрессию, я лежал как овощ и смотрел в потолок. Все моментально приобрело серый цвет. Так пролежал пластом целых три месяца, а когда первый раз после травмы посадили на кровать, было ощущение, что смотрю с 9 этажа, голова кругом, непривычно.

Потом и сидеть начал, и на коляску пересаживаться, привык к своей ситуации. Я знал, что со сломанными позвонками нельзя сидеть и опускать руки, нужно было что-то делать.

Понимал, что ни один врач прогнозы не будет давать, тем более пессимистические, все от тебя зависит. Ведь человеческий организм непредсказуем, скажут, что не будет ходить, а смотришь — потом бегает человек.

«Через год после аварии сноха уехала, забрав ребятишек. Время было ужасное — я часто слышала, как сын плачет под гитару, закрывшись в комнате. Я уходила на работу и думала о том, чтобы он с собой ничего не сделал. Потом сноху лишили прав на детей, а я оформила на них опекунство. Когда дети домой вернулись, Умар воспрял духом.

Первый год после травмы Вика (жена — Ред.) на него как младенца смотрела, пылинки с него сдувала, и всем говорила — мол, мы встанем, мы не будем в коляске сидеть. Но подключились ее родные, убедили ее уйти. Беда, конечно, что детки растут без мамы, как бы я ни старалась, я им ее не заменю. Дедушка возит их к матери, чтобы они виделись, я каждый раз звоню и говорю ей, приезжай, тебя никто детям не заменит».

«Пап, если ты туда поедешь, на своих ножках вернешься?»

— Я потихоньку свыкался со своим положением. Наконец, мне достали путевку в реабилитационный центр в Беслане, и вечером вся семья бурно обсуждала мою поездку. Я сидел и думал — ехать, не ехать, стоит ли. Все-таки маленькие дети оставались: сыну было два годика, а дочурке Амине — три.

И вот дочка у меня серьезно так спросила: «Пап, если ты туда поедешь, на своих ножках вернешься?» Эти слова стали переломными. Я тут же начал судорожно собираться и утром следующего дня был уже в пути.

«Хватит дома сидеть — пора работать»

— Я пока лежал, постоянно думал, как бы мне на рыбалку поехать. Это моя страсть. Кругом осень, все друзья на рыбалке, а я открою шкаф, посмотрю на удочки и закрою.

В одно утро звонит мне друг и говорит «Чего спишь, как медведь? Одевайся быстрее, на речку поедем, сезон шашлыков будем открывать».

Выехали, посидели, порыбачили, и у меня просто второе дыхание открылось.

Спустя час машина подъезжает, выходит одноклассник, ключи мне кидает и говорит: «Все, хватит дома сидеть, работай, катайся». Представляете, они купили машину, ручное управление поставили и сразу же решили обмыть! Такие у меня друзья. С того момента все кардинально поменялось, планы другими стали. Первый раз выехал с отцом, покатался под его контролем, а потом уже один. А потом я уже начал работать, стал таксистом.

«Если сильно напугать, могу на четвереньках убежать»

— Под лежачий камень вода не течет. Даже чтобы на четвереньки встать — нужен адский труд. Надо все заново: ног-то не чувствуешь, но они все же выполняют твою команду. Раз было такое: я лежал на боку на кровати, а сын мелкий, крутился перед телевизором, не давал смотреть — а я как дал ему ногой по попе! Вот такие реакции бывают.

Через реку живет один мой друг, Сергей Усиков, тоже колясочник и тоже не унывает. Как-то раз мы с ним одни поехали на рыбалку. Специально хотели проверить себя.

Даже коляски некому было вытаскивать из машины. Так сначала одну коляску вытащили, собрали, потом вторую. Пересели, порыбачили, так же обратно собрали и уехали, вот мы с ним такие эксперименты делаем.

— Я частенько беру рейсы и на дальние расстояния. Бывает, возвращаюсь глубокой ночью, когда дети уже спят. Но на своей тумбочке нахожу неизменные два листка, один и тот же текст разными почерками: «Пап, мы тебя очень любим, спокойной ночи». Слова, от которых хочется просыпаться и бороться за жизнь.

Верю ли я что встану на ноги? Конечно, медицина не стоит на месте. А иначе — зачем это все?

- На правах рекламы -

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

Skip to content